Конец первой серии, часть 3

На третий день я еще сильнее пожалел, что отпросился из госпиталя. Я не мог пошевелить ни ногой ни головой, но откуда-то слышал, что третий день самый трудный, поэтому держался, чтобы не ехать в неотложку Было очень невиртуальное ощущение, что нога застряла в мясорубке, как жилистый фарш, и мясорубку медленно крутят туда сюда, чтобы ногу провернуть. Опиоиды от боли помогали не сильно, но в комбинации со льдом в месте прокрутки очень волшебно усыпляли. Удивляло, что сама жлыга внутри ноги совершенно не болела.

На четвертый день стало гораздо лучше, как-будто ногу всё-таки выкрутили из мясорубки. Постоянное подмораживание льдом добавляло спокойствия. К этому моменту я осознал разницу между морфием и опиоидом. Морфий точно снимал боль и вызывал какую-то странную эйфорию, из-за которой я сдуру и отпросился из госпиталя. Опиоид не столько снимал боль, сколько вводил в состояние глубокого пофигизма. Днём и ночью снились необычайно странные и яркие сны. Полез я в аквариум за файлами, подплываю ближе, вижу у файлов расширения в виде красивых рыбьих хвостов. Думаю расширения неправильные, нужно поменять, но хвосты не стирались, тогда достаю ножнички. Хвосты превращаются в ящериц и убегают под камни вместе с файлами.

На пятый день пофигизм усилился до такой степени, что я сам себя напугал. Нога в лежачем положении болела уже терпимо, но сильно болела при расшатывании на лестнице. Днём меня даже вывели на прогулку, где я еле еле смог пройти метров сто. К вечеру я подумал, что с пофигизмом надо кончать и съел последнюю таблетку. Всего я их ел по две в день, интуитивно боясь подсесть на наркоту.

На шестой день стало опять хуже, но я где-то слышал, что шестой день самый трудный после третьего. К тому же пофигизм еще не вышел весь. К вечеру стало еще хуже, причем не в самом развороченном месте, а везде. Заболело всё, в смысле вообще всё, руки, ноги, голова, ухо, горло, нос. Что-то мне подсказало, что начались ломки. С этого момента я стал лучше понимать алкоголиков и наркоманов и начал пить Адвил. Адвил немного помогал от уха и головы и не очень от всего остального. Легко заснуть уже не получалось ни ночью ни днём. Сны больше не снились.

Утро седьмого ничего хорошего не обещало, но вдруг я отметил для себя, что стал больше есть. Во все предыдущие дни есть практически не хотелось, с трудом съедал приблизительно половину обычной нормы, которая у меня и так приблизительно половина от обычной человеконормы. К вечеру стало хорошеть, но заснуть ночью не смог совсем.

Утром восьмого дня я наконец надолго заснул и проснулся вполне нормальным. Но больше 100 метров опять пройти не удалось. Еще хуже, что ходьба на двух была даже медленнее, чем в те дни, когда я уже привычно скакал на одной.

На девятый день все боли продолжали медленно, но надежно спадать. Пофигизм полностью рассеялся и я попробовал залезть машину и проехать вокруг дома. Первый раз помылся и отодрал заклейку со шва. Шов выглядел страшновато, вместо ниток обычные металлические скрепки. Длина около 20см.

На десятый день поехали к доктору снимать швы, в смысле выдергивать скрепки. Процедура оказалась совсем легкая, 29 укусов самца пчелы, можно было вытащить и самим.

На этом всё. Как и обещали, через 2 недели в состоянии покоя уже ничего не болело, при костыльной ходьбе можно было уже немного замахивать ногой, имитируя походку.

 

Leave a Reply

Your email address will not be published.